Шокирующее признание: «В какой-то мере я король»
Фото: Илья Золкин
Николай Цискаридзе, выдающийся премьер Большого театра, мировая звезда балета и руководитель Академии русского балета, совершил неожиданный шаг, выйдя на драматическую сцену. В рамках премьеры спектакля «Кабала святош» в Театре имени Чехова, публика увидела артиста в совершенно новом свете – в образе короля Людовика XIV.
Некоторые артисты обладают особой притягательностью, их публика любит безоговорочно, независимо от амплуа. Николай Цискаридзе — один из таких выдающихся деятелей искусства, чья популярность, казалось бы, дарована свыше самой богиней Мельпоменой. Однако за этой всенародной любовью стоит колоссальный труд по самосовершенствованию. Так, в роли Людовика XIV в постановке «Кабала Святош», мы видим не просто балетную звезду, сменившую жанр, но глубокого драматического актера, органично вжившегося в образ.
«Наверное, я сошёл с ума!» — с улыбкой признаётся Цискаридзе, комментируя своё смелое решение. Еще недавно он был убежден, что никогда не покинет балетную сцену, но всё изменил один телефонный звонок Константина Хабенского.
«Если бы позвонил кто-то другой — я бы отказался»
«Если бы мне позвонил кто-то другой, даже очень уважаемый артист, я бы отказался. Но позвонил Хабенский — и я сказал “да”», — рассказывает Николай. К счастью для зрителей, именно Хабенский стал инициатором этого сотрудничества, и они образовали блестящий сценический дуэт. Две яркие личности, два таланта, две мощные энергии слились на одной сцене: Хабенский в роли Мольера, а Цискаридзе – Людовика XIV. Этот творческий союз уже назван главной сенсацией театрального сезона.
Хабенский считает, что главная идея спектакля заключена в противостоянии между гениальностью Мольера и его зависимостью от королевского покровительства. Отвечая на вопрос журналиста, он пояснил: «Это мы и исследуем. Помимо истории об актёрах и множества философских размышлений, здесь затрагивается вопрос взаимоотношений. Насколько они должны быть тесными, насколько важны. Но в целом, эта история, созданная из различных художественных и документальных материалов, повествует о всепрощении».
«Людовик XIV: «Он придумал мою профессию»»
Для Николая эта роль имеет особое значение: «Именно Людовик XIV создал мою профессию. Он основал балет. Я очень люблю книгу «Король танцует» и вообще всегда интересовался этим человеком, могу читать о нём лекции. Людовик взошел на престол в пять лет, но реальную власть получил после смерти Мазарини, когда ему было уже за двадцать. И первый самостоятельный указ, который он подписал, касался создания Французской академии танца. Он глубоко понимал ценность искусства и любил красоту. Этот человек изменил мир».
Встреча Цискаридзе с образом Людовика – это не просто театральная роль, а глубокий диалог с истоками его собственного творческого пути.
«Когда появляется гений, вся серость объединяется против него»
Подготовка к сегодняшнему спектаклю, по сути, началась для Цискаридзе ещё в далёкой юности, когда он читал книгу Булгакова «Жизнь господина де Мольера».
«Я ехал ночью в 31-м троллейбусе, на улице уже было темно, и я читал Булгакова. В тоннеле под Калининским наткнулся на фразу: «Когда появляется гений, вся серость объединяется и ему противостоит». Я перечитал её раз пять — так сильно она меня задела».
Цискаридзе подчёркивает, что эта история о травле гения очень лична для него: «То, что я пережил с 2011 по 2015 год, мало кто выдержал бы. Для меня этот спектакль — о том, как уничтожают личность, как предают».
«Каждый руководитель — немного Людовик»
Николай признаётся, что в образе Людовика XIV он находит отражение и себя самого: «Каждый, кто становится руководителем, немного Людовик. Хабенский — глава своего “государства”, МХТ. Я — своего, Академии русского балета. Но над нами тоже есть свои Людовики, куда более могущественные».
«Это вечное произведение»
Цискаридзе вспоминает ещё один поразивший его эпизод из книги Булгакова: «Булгаков описывает, как Мольера отказываются хоронить. И судьбу его решает Людовик. Мы видим, что и сегодня многое повторяется. Есть прецеденты, когда людям запрещают, отказывают. И мы обращаемся к кому?… Это вечное произведение».
«Как будто вышел на сцену впервые»
Николай Цискаридзе выглядит сегодня удивительно воодушевлённым, словно ему снова шестнадцать лет, и перед ним открывается целый неизведанный мир сцены.
«Я счастлив, как ребенок, — признается он, — как будто вышел на сцену в первый раз».
Помимо роскошного королевского костюма, который идеально сидит на нём, создавая впечатление, будто носить мантию — его естественная судьба, у Николая появилась ещё одна вещь: белая футболка с чёрной надписью «верю» (а на спине — портрет Станиславского с его знаменитым «не верю»). Оказалось, это подарок от Хабенского после первого прогона. «В июле Хабенский подарил мне эту вещь. Когда они, видимо, поняли, что я всё-таки что-то могу», — говорит Николай. И, хотя Цискаридзе, казалось бы, кокетничает, в его голосе угадывается лёгкое волнение — такое редкое для звезды, но такое важное для истинного артиста.
Театр, власть и свобода
Этот спектакль выходит за рамки истории Мольера и Людовика. Он – о каждом из нас. О выборе между подлинным талантом и требованиями системы. О цене покровительства и цене личной свободы. О том, что даже мировые звёзды могут начать всё с чистого листа и вновь доказать своё право быть «открытием».
